Возвращение с фронта домой не всегда означает возвращение к жизни, которая была до войны. За время службы человек привыкает к совсем другому ритму и среде, а за месяцы или даже годы разлуки успевают измениться и его близкие. Дети взрослеют, а партнеры привыкают самостоятельно решать бытовые вопросы. Поэтому после возвращения защитника семье нередко приходится буквально заново знакомиться и договариваться о совместной жизни.
О том, как происходит эта адаптация и почему важно не ждать, что все «будет как раньше», в интервью изданию «Вчасно» рассказал Антон Семенов — соучредитель ROC Field Lab, основатель проекта «Как ты, брат?» и соавтор подхода ROC (Recovery Oriented Communication).
Почему не получается «сразу включиться» в семью
Семенов объясняет: возвращение с фронта — это переход между двумя очень разными средами. В военном коллективе другие правила, другой уровень опасности, другие роли и другая цена ошибки. К этому человек адаптировался. Когда он возвращается домой, ему приходится адаптироваться снова — и это касается не только самого военного.
«Меняется не только военный. Люди, которые оставались дома, за время разлуки тоже приобрели новый опыт, привычки, способы справляться с жизнью. Поэтому ожидание, что отношения просто продолжатся с того места, где остановились, часто не оправдывается», — говорит специалист.
Это хорошо заметно в коммуникации. После фронта человек может острее реагировать на неопределенность, беспорядок, несправедливость или непонятные намеки. Он может меньше хотеть общаться с большим количеством людей и больше нуждаться в прямоте и четких договоренностях. Особенно заметно это во время коротких отпусков, когда за несколько дней нужно переключиться на домашнюю жизнь, хотя человек знает, что скоро вернется обратно.
«Хочет все время быть один» — что делать семье
Если военный после длительного пребывания на фронте хочет спать, смотреть сериалы, молчать — близкие часто воспринимают это как холодность или отказ от семьи. На самом деле человек может просто пытаться восстановиться тем способом, который сейчас ему доступен.
Семенов советует не угадывать причину, а проверять контакт. Например, вместо обидных выводов задать прямой вопрос: «Ты хочешь сегодня побыть один?», «Тебе лучше, чтобы я тебя не трогал до вечера, или хочешь, чтобы я просто был рядом?». Так у человека остается личное пространство, а у семьи — связь с ним.
В то же время границу стоит проводить по поведению во взаимодействии. Желание молчать или побыть наедине само по себе не является агрессией. А вот угрозы, унижения, физическое насилие или опасная потеря контроля требуют совсем другой реакции. Если человек надолго выпадает из контакта, все хуже справляется с обычными делами или его состояние ухудшается — стоит обсудить обращение за профессиональной помощью.
Когда молчание не значит, что нужен терапевт
«Нежелание говорить еще не означает, что человеку нужна терапия», — подчеркивает эксперт. Контакт не обязательно начинается со сложного разговора. Можно вместе есть, ехать куда-то, смотреть фильм или делать бытовое дело — человек получает опыт присутствия рядом без требования что-то объяснять.
Можно прямо обозначить рамку: «Я вижу, что ты не хочешь об этом говорить. Хорошо. Я рядом. Если захочешь что-то сказать или понадобится помощь — дай знать». После этого тему стоит на некоторое время оставить. При этом право не рассказывать о собственном опыте не отменяет общих договоренностей: если молчание блокирует жизнь семьи, можно сказать: «Ты можешь не рассказывать, что с тобой происходит, но нам нужно решить, кто завтра забирает ребенка». Так границы сохраняются, а совместная жизнь не зависает.
Отдельная ситуация — когда военный говорит, что «на фронте было проще, чем дома», и скучает по побратимам. Семенов объясняет: в военной среде понятные роли, общая задача, привычные правила и высокий уровень доверия. В семье после долгой разлуки многие вещи снова становятся неопределенными. Поэтому фразу не стоит воспринимать как упрек — это скорее тоска по понятности и предсказуемости, которых дома пока не хватает.
Главное правило — прямые договоренности вместо догадок
Подводя итог, специалист советует строить совместную жизнь на прямых договоренностях: как разговаривать друг с другом, сколько каждому нужно личного пространства, о чем человек готов говорить, в каких делах хочет участвовать, а где ему нужно время. «Чем меньше в этих вопросах догадок и чем больше прямых договоренностей, тем легче людям снова найти способ быть вместе», — подчеркивает Антон Семенов.
Ранее портал Знай сообщал, в Днепре открыли центр "Дотык", где бесплатно помогают психологи и реабилитологи.
Также наш портал информировал, как распознать раннее ПТСР у ребенка под обстрелами.
